Пиранья. Первый бросок - Страница 72


К оглавлению

72

Мазур подошел, громко ступая, встал рядом и хмуро сказал:

– У вас, того и гляди, винтовка за борт булькнет.

– Да что вы, сэр, волнения никакого, корабль не качает… – мельком глянув на него, отозвался полисмен.

И преспокойно, без малейшего смущения или неловкости, развеял в воздухе очередную порцию загадочной смеси. Старательно шевеля губами, проводил взглядом достигшие воды корешочки, не спеша полез тремя пальцами в карман.

– Что это вы делаете? – спросил Мазур.

– Беду отгоняю, сэр. От нас от всех, от корабля…

– Это какую?

Темнокожий парень старательно проверил карман, но там почти ничего уже не осталось. Отправив за борт последнюю, скудную порцию, полисмен понизил голос:

– Сэр, там, в море, живет большой музунгу…

Он показал почти что в том направлении, где в двух кабельтовых от судна работала на дне группа – причем на поверхности моря, конечно, ничто не выдавало их присутствия.

– Это еще кто? – без особого интереса спросил Мазур.

– Большой музунгу, сэр. Чудище. Если рассердится, может даже большой корабль, как этот, уволочь на дно. Руки у него длинные…

– Понятно, – пожал плечами Мазур. – Деды дедов и отцы отцов вам заповедали опасаться большого музунгу…

– Сэр, не стоит смеяться. Музунгу не делает разницы меж белыми и черными, смуглыми и бледными… Любого, кто его разгневает, он утащит на дно.

– Да кто он такой? – спросил Мазур. – Морской змей? Спрут?

– Большой музунгу – это большой музунгу, сэр. Он – чудище.

– Кто-нибудь его видел?

– Те, кто его видел, сэр, уже никому и никогда об этом не расскажут. Хорошо, что вы не ищете золото…

– Это почему? – насторожился Мазур.

– Старики говорят, там много золота, – он снова указал почти в ту самую точку, где трудилась группа. – С незапамятных времен. Пираты оставили. Только никто за ним не станет нырять, потому что большой музунгу рассердится. И заберет к себе.

«Видел я твоего музунгу, парень, – подумал Мазур тоскливо. – Только на вид он самый обыкновенный, как мы с тобой, в гидрокостюме и с дыхательным аппаратом, и готовили его не в мифологической стране Чамбу-Мамбу, а в Литтл-Крике, это если для Атлантического флота, или в Коронадо, штат Калифорния, – для Тихоокеанского. Один такой музунгу у нас под ногами, в холодильнике, только ты его не увидишь никогда и не узнаешь о нем вовсе…»

– Не верите, сэр?

– Да что-то не особенно…

– И зря, – убежденно сказал полисмен. – Большой музунгу не любит, когда в него не верят…

«И хрен с ним», – подумал Мазур. Он, как и многие моряки, давно знал, что в море встречается много загадочного, не вошедшего ни в какие энциклопедии и не признанного ученым миром. Вот только если и есть это загадочное, то – в пучине. На малых глубинах ни легендарные морские змеи, ни не менее легендарные Великие Кракены пока что не появлялись – по крайней мере, надежных свидетельств тому нет. Дохлых, бывало, на мелководье выбрасывало, но и с ними до сих пор не все ясно: то ли это были останки реального чудища, то ли разложение причудливо пошутило с трупом гигантской акулы…

Очень кстати поблизости загрохотала лебедка – с левого борта шустрые загорелые ученые, настоящие, старательно опускали очередной замысловатый агрегат, не подозревая, конечно, что вместе со своей штуковиной играли роль камуфляжа… При этаком шуме нормальным голосом говорить было бы трудно, и Мазур, сделав неопределенный жест, покинул знатока морских легенд. Побрел в сторону кормы, отметив, что на горизонте замаячила черная точка, заметно увеличивавшаяся.

– Кирилл!

Он обернулся. Самарин догонял его вприпрыжечку, приглаживая мокрые волосы, – значит, только что вернулся со дна.

– Интересные дела, – Лаврик говорил тихо, благо грохот лебедки уже стих. – Парни только что нашли корму. Метрах примерно в двухстах к норд-норд-осту от носовой части. У самых скал. Ничего пока не ясно, но есть версия, что фрегат на эти самые скалы и налетел. Там его и разломило, а носовая часть могла отдрейфовать чуть в сторону…

– Ну и?

– Так вот, какая-то стерва нас опередила. В одной из кают – явные и недвусмысленные следы вселенского шмона, проведенного, когда корабль уже покоился на дне. Сплошные обломки ящиков. Одно утешает: проделано это, судя по состоянию интерьера, довольно давно. Годы и годы назад. Аквалангистами, несомненно.

– Интересные дела, – сказал Мазур вяло. – Дракону доложили?

– С сей высокой миссией я сюда и прибыл. Дракон, конечно, рвет и мечет. Обидно ему, как любому на его месте. Смекаешь, почему?

– Смекаю, – кивнул Мазур.

Для понимающего человека ребус был несложным. В те времена, когда «Агамемнон» целым и невредимым пенил здешние моря, на корме обитала «белая кость», господа офицеры. Логично было предположить, что именно там, поближе к начальству, и поместили двести лет назад самую ценную часть сокровищ…

– Кто?

– А поди тут догадайся… – сквозь зубы сказал Лаврик. – Кому-то подфартило. Давно. Все обломки заново заросли этой морской дрянью так, словно парочку десятилетий валялись… Ты как себя чувствуешь?

– Нормально я себя чувствую, – сказал Мазур.

– Сходи к Лымарю, пусть осмотрит и даст заключение. Похоже, накрылась твоя увольнительная. Для кормы люди нужны, там еще копать и копать, и потом… Нужно присмотреть хорошую такую, подходящую пещерку, куда можно засунуть твоего «крестничка», чтобы никто его не нашел. Не стоит, Дракон считает, такую пакость в холодильнике держать, голимый компромат. И если… Эй, а ведь он к нам курс держит!

Мазур обернулся, посмотрел в ту сторону. Давешняя черная точка росла на глазах, двигаясь с внушающей уважение скоростью, никак не свойственной здешним рыбацким суденышкам.

72